«Город жизни и смерти» (оригинальное название — «Nanjing! Nanjing!») — драматическая картина китайского режиссёра Лу Чуаня, вышедшая на экраны в 2009-м году. Фильм, повествующий о кровавых событиях Нанкинской резни, выполнен в чёрно-белых тонах, чтобы подчеркнуть документальность и воссоздать мрачную атмосферу военных лет.

... С 1931-го года Японская империя и Китайская республика вели периодические боевые действия. В июле 1937-го года между ними развернулась полномасштабная война. В декабре японские войска подошли к стенам Нанкина — тогдашней столицы Китая. После непродолжительного сражения командование китайской армии бежало, оставив город с тысячелетней историей на произвол судьбы.

«... Больше мы не продержимся, братья!.. Рассредоточиться!..»

«... Китай не умрёт!.. Китай не умрёт!.. Китай не умрёт!..»

Вошедшие в Нанкин японские солдаты устроили над военнопленными и гражданским населением жестокую расправу, продолжавшуюся в течение шести недель. По приблизительным оценкам, было варварски уничтожено более 300-т тысяч человек. Ужасающие события Нанкинской резни показаны в фильме не только глазами китайцев — беззащитных обитателей международной зоны безопасности и захваченных в плен бойцов (в том числе детей и подростков), — но также и глазами 28-летнего японского солдата по имени Кадокава, непосредственного участника взятия города.

Одна из основных сюжетных линий — болезненная симпатия Кадокавы к китаянке Юрико. Они знакомятся, когда Кадокава посещает местный дом терпимости, и Юрико становится его первой женщиной. Он посещает её снова и снова, принося консервы, сладости и небольшие подарки, и обещает непременно жениться на ней когда-нибудь. На самом деле этому, конечно же, не суждено случиться вовсе. Тем не менее Кадокаве нравится воображать, будто их связывает нечто большее, чем простое удовлетворение низменной потребности: он чрезвычайно угнетён окружающей действительностью и совсем не чувствует себя уверенным «победителем», нуждаясь во внутренней нравственной опоре. В женщине он хочет видеть, прежде всего, женщину, а не объект для порочных страстей, и этим своим качеством отличается от большинства сослуживцев, выстраивающихся в очереди на «станциях утешения».

Так называемые «станции утешения» были военными борделями, существовавшими в Японии и на оккупированных ею территориях вплоть до 1945-го года. Изначально там добровольно работали японки, однако с непомерным увеличением спроса завоеватели стали принуждать к «обслуживанию» добропорядочных женщин из местного населения. За весь период существования через «станции утешения» прошло до 500-т тысяч женщин и девушек разного возраста, в основном из Китая и Северной Кореи. До конца Второй мировой войны дожила едва ли треть из них. Самоубийства были на «станциях утешения» привычным, повседневным явлением: кто-то из несчастных пленниц воровал опиум у солдат, кто-то — медицинские препараты у врачей, а кто-то вешался на собственной одежде. Многие умирали от антисанитарных условий существования, от венерических заболеваний, но огромное большинство оказалось фактически замученным животной сексуальной агрессией японских солдат. «Станции утешения» получили в войсках прозвание «29/1»: эти цифры обозначали ежедневную пропорцию «обслуживания» военнослужащих. Одна женщина, независимо от её возраста, обязана была обслужить минимум 29 мужчин; потом норма увеличилась до 40, а впоследствии и до 60-ти в день. Присутствующие врачи, которые должны были следить за состоянием здоровья женщин, на самом деле не слишком этим утруждались. Примерно, так же обстояло дело и с организацией регулярного питания: в большинстве случаев «женщины для утешения» жили лишь редкими подачками посетителей борделя.

Всё это Кадокава наблюдает своими глазами на одной из «станций утешения», открытых в капитулировавшем Нанкине. По требованию японцев, туда вынуждены были явиться женщины, проживавшие на территории международной зоны безопасности и довольно долго пользовавшиеся правом неприкосновенности. В случае отказа японское командование угрожало без малейших колебаний уничтожить зону безопасности и всех, кто там скрывался.

«... Чтобы взять Нанкин, нашим войскам потребовалось три дня. Вашу зону безопасности они сотрут с лица земли за один час!..»

Среди женщин были те, кто ещё до начала войны с Японией занимался проституцией: многие из них решили добровольно отправиться на «станции утешения», чтобы спасти от подобной участи хотя бы кого-нибудь из подростков и совсем юных девушек. Причём именно они, обладавшие определённым опытом, отчётливее других понимали, что дорога эта, скорее всего, в один конец. Наплыв «клиентуры» слишком велик, человеческий организм не вынесет такой жестокой нагрузки.

В одной из этих женщин Кадокава замечает внешнее сходство с Юрико. Единственное, что он может предложить несчастной, это пятнадцатиминутную передышку (именно столько отводилось одному солдату на времяпрепровождение с девушкой). В отпущенные ему минуты Кадокава просто сидит рядом с грязной лежанкой, на которой среди скомканных, осквернённых простыней так же молча сгорбилась измученная женщина... Она чувствует, что ей не суждено покинуть «станцию утешения» живой.

Герой параллельной сюжетной линии — господин Тэнг, личный секретарь немецкого предпринимателя Йона Рабе, в сотрудничестве с ним пытающийся сохранить и удержать международную зону безопасности на территории Нанкина. Рабе, известный гуманист, выступал против зверств японских солдат, учинявших беспощадные расправы над китайским населением; организованная при его непосредственном участии зона безопасности оказалась спасением для десятков тысяч людей, причём не только из Нанкина. Рабе наладил регулярное снабжение зоны медикаментами и продовольствием, постоянно находился там лично и, несмотря на неоднократные требования германских властей, отказывался покидать Нанкин, рискуя своей репутацией представителя союзной державы, к тому же члена НСДАП. Сохранились свидетельства, что Рабе обращался к самому фюреру с просьбой защитить гражданское население Нанкина, однако получил отказ: подобное вмешательство Гитлера пагубным образом сказалось бы на взаимоотношениях Японии и Третьего Рейха.

«... Китай проиграл войну!.. Нанкин больше не столица!..»

Господин Тэнг несёт тяжкие личные потери: его молодую свояченицу Мэй забирают на «станцию утешения» для скотских утех японских солдат, а маленькую дочь просто выбрасывают из окна, словно куклу. Обнаруженная впоследствии, родственница Тэнга оказывается повредившейся в рассудке — и её «милосердно» пристреливает один из японцев.

«... Лучше уж смерть, чем такая жизнь!..»

По суровому настоянию нацистского руководства, 22-го февраля 1938-го года Йону Рабе всё же приходится покинуть Нанкин. Эта новость приводит его несчастных подопечных в полное отчаяние. Прощаясь с людьми, которых он поневоле предаёт, Рабе становится на колени... Позже его назовут «вторым Шиндлером» и поставят ему в Нанкине памятник, привезённый из Германии.

Рабе может вывезти из разрушенного города обоих супругов Тэнг в качестве своих помощников. В последний момент его верный секретарь решает остаться, чтобы разыскать свояченицу Мэй. Он как может успокаивает беременную жену, обещает высылать ей деньги, говорит, что они обязательно увидятся, но на самом деле его тотчас же казнят. Готовясь принять смерть, буквально в последние секунды перед расстрелом Тэнг сообщает японскому палачу, что у него снова будет ребёнок.

«... Китай не умрёт!..»

... В это же самое время по ту сторону границы Нанкина китайские женщины, с помощью американской миссионерки Вильгельмины Вотрин, пытаются спасти своих мужчин от готовящейся казни. Энергичными усилиями мисс Вотрин, которая лично поручилась, что задержанные мужчины — не солдаты китайской армии, а гражданские лица, женщины получают разрешение забрать по одному своему родственнику.

Госпожа Цзян, член Международного комитета безопасности, соратница Йона Рабе, старается спасти сразу нескольких своих друзей, раз за разом притворяясь перед вооружённой охраной, будто каждый из них — её муж. И ей действительно удаётся выручить двоих бывших сотрудников по комитету. Третья попытка оказывается для неё роковой: один из японских главнокомандующих узнал госпожу Цзян и понял суть её действий. Арестованную женщину отправляют на «станцию утешения». Хорошо зная, что её там ожидает, госпожа Цзян мужественно просит Кадокаву застрелить её прямо сейчас. После короткого замешательства он исполняет её просьбу, которая оказывается последней каплей, переполнившей чашу его тяжких душевных терзаний.

Глаза молодого Кадокавы кажутся присыпанными пеплом, словно у древнего старика. Он уже слишком много видел и слишком много испытал, чтобы сохранять в себе желание жить дальше. Во имя чего?..

... Пышное празднование захвата Нанкина и парад с ритуальными японскими танцами по разрушенным улицам, заваленным мёртвыми телами. Ритмичный грохот барабанов, агрессивные вскрики солдат в такт движению. Это — их победный марш...

Молодого мужчину и мальчика, которых госпожа Цзян, ценой собственной жизни, пыталась спасти последними, Кадокава выводит из города и отпускает на все четыре стороны. Этой малостью, конечно же, не искупить его личную вину и вину его воинственного народа. Но это всё, что ещё может сделать простой солдат Кадокава, кое-как собравший оставшиеся силы израненной души. Звучит выстрел — и мужчина с мальчиком в испуге оборачиваются, думая, что это стреляют в них. Но нет, они оба невредимы — и могут продолжать жить...

«... Китай не умрёт!..»

***

Акт о безоговорочной капитуляции Японии, подписанный 2-го сентября 1945-го года на борту линкора «Миссури» в Токийском заливе, официально завершил Вторую мировую войну.

Документ ознаменовал конец долголетней японской экспансии, начало союзной оккупации и вынужденное подчинение Японии условиям государств-победителей.

РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОСМОТРУ Х/Ф «ГОРОД ЖИЗНИ И СМЕРТИ»:

https://hdrezka-home.tv/films/drama/3893-gorod-zhizni-i-smerti-2009.html